Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Площадь Свободы как мем. #globalrevolution, первая мем-революция!


“ Je ne suis pas ‘antisystème’ c’est le systéme qui est ‘antimoi’
(народное)



Из разговоров по скайпу с друзьями я поняла что в России совершенно ничего неизвестно о волне протестов под кодовым названием "Реальная Демократия". Эта волна впервые поднялась в Испании и захлестнула большую часть стран Европы, латинскую Америку и постепенно добирается до США. Движение сохраняет очертания тунисской революции - огромная роль интернета в мобилизации людей, сетевой (горизонтальный) принцип организации, без партий и профсоюзов, без лидеров.

Фрактальная революция, или революция по эффекту бабочки.

Способен ли маленький бунт на одном конце планеты породить всемирный ураган, от которого затрясутся коленки у заседающих на саммите большой восьмёрки ?

Один за другим, города Европы изменяют свой облик: на центральных площадях собираются сотни, тысячи людей с одним и тем же требованием - REAL DEMOCRATIE YA ! Настоящей демократии - здесь и сейчас! Что это означает? Чего на самом деле хотят люди, спящие вот уже несколько недель в палатках на площадях городов ? Они не покидают места собраний, преображая и присваивая себе пространство города, которое так давно уже перестало принадлежать гражданам.

Чтобы понять в чём тут речь, я взяла интервью у Жюльена Люси (Julien Lucy), одного из самых активных участников парижского движения за Реальную Демократию.

 

 

K: Когда и как всё это началось?

J.L.: Всё началось в Мариде около 15 мая, 20-30 человек вышли на площадь Puerta del Sol и устроили там что-то вроде столов с информацией для граждан. Они говорили что не принадлежат ни к какой партии, потому что не узнают себя в современных политических играх. Они говорили также, что хотят изменить систему и призывали всех присоединиться к ним. Это были ежедневные собрания в форме генеральных ассамблей - люди обсуждали свои проблемы, предлагали решения. Они приходили в одно и то же время в одно и то же место, и очень быстро об этом месте стало известно в городе. И когда их стало где-то под 4000 человек, полиция решила, что пора с этим заканчивать и разогнала всех, хотя это были просто мирные собрания.


Разгон лагеря в Пуэрто дэль Сол, 16 мая 2011
 Вот тогда-то, после разгона мирного собрания, испанцы и среагировали - буквально на следующий день по всей стране около 40 000 человек оккупировали центральные площади городов, а через несколько дней их стало 60 000. Они разбивали палаточные лагеря, обсуждали свои проблемы, ели, спали, играли музыку на площадях. Там даже открылись импровизированные детские садики.

Мадрид, площадь Пуэрта Дэл Сол



Мадрид Пуэрта дэль Сол

Тенты на Пуэрта Дель Сол

Пуэрто дэль Сол, 17 мая 2011
К: А кто вышел на площадь? Молодёжь, студенты, рабочие?

J.L: Поначалу это была молодёжь, но очень быстро движение стало смешанным. Они выступали за "реальную демократию". Они говорили что выборы не являются демократическим институтом, и их интересуют другие формы участия народа в жизни страны, и эти формы нужно было ещё придумать, создать и воплотить в жизнь. Они не призывали голосовать за ту или иную партию, они призывали тех, кого называют "потерянным поколением" к восстанию. Они не требовали просто повышения зарплаты или что-то такое материальное, ведь это были бы лишь реформы. Они требовали настоящего изменения системы, то есть, необходимо было пересмотреть сам фундамент демократии, то, как мы можем организовываться и действовать вместе. Первый слоган у испанцев был "мы не товар", ни на уровне политическом, электоральном, ни на экономическом, ни на духовном и культурном уровнях мы - не товар. Нас нельзя использовать в целях больших политических и финансовых игр.

Мы не товар в руках политиков и банкиров

К: а как всё началось во Франции? 

J.L: Испанцы написали обращение к народам всех стран Европы и мира. Это было не просто обращение с просьбой делать акции солидарности с Испанией. Это был призыв делать то же самое повсюду, во всех странах мира., потому что если начинается такое движение, оно имеет смысл только на мировом уровне: мы живём в условиях глобализации. Что интересно, испанцы организовывали свои собрания без голосования. Они решили вместо голосования искать консенсуса. А консенсус - он происходит от слова "sens", чувство - это общее чувство, атмосфера, когда чувствуется что все согласны, действительно согласны. И когда мы всё это увидели - на фотках, видео, в твиттере, - нам это показалось очевидным и очень простым. Даже без перевода на политический язык Франции. Тогда сначала была проведена акция у посольства Испании. А на следующий день мы собрались все на площади Бастилии, было человек 200 в первый день. Но с каждым днём нас всё больше и больше. То есть, из движения солидарности с испанцами это превратилось в нашу самостоятельную французскую движуху. С нами много испанских студентов, они всё время на связи с ребятами из Мадрида. Это движение не должно иметь границ.



К: а как вы организовываетесь?

J.L.: Мы приходим в одно и то же время на одну и ту же площадь. Идея в том, что люди должны вернуть себе город, вернуть себе публичное пространство и политическое сознание. Мы не поощряем алкоголь и наркотики на собраниях, и мы категорически против насилия. На первой генеральной ассамблее мы разбились на комиссии. Есть комиссия по работе с прессой, комиссия по акциям - она придумывает какие-то интересные акции, например одновременно во всех странах мира сделать какую-то акцию. Есть комиссия по международным связям - она как раз координирует действия в разных странах. Есть комиссия по Франции - там люди следят чтобы все новости о движении были переведены на французский, и пытаются мобилизовать людей по всей Франции. Есть комиссия по логистике - они решают как организовываться на месте: еда, питьё, плакаты, баннеры, и так далее. Каждая комиссия в ходе своей работы выносит какие-то предложения, которые она может представить на генеральной ассамблее, там за них голосуют или пытаются прийти к консенсусу. Мы работаем день через день: один день - комиссии, другой - генеральная ассамблея. В идеале конечно их нужно совмещать.

К: а каковы ваши требования ?

J.L: Переворот политической пирамиды - так чтобы процесс принятия решений шёл снизу вверх, а лучше чтобы не было ни верха ни низа. Полное равенство женщин и мужчин. Отмена долгов африканских стран перед Европой и США. Обнуление всех так называемых "национальных долгов". Изменение условий труда. Даже если мы сохраняем "принцип работы" как таковой - хотя это стоит под вопросом - мы отказываемся от прекаритетных условий занятости. Если безработица падает засчёт увеличения количества прекаритетных рабочих, мы против этого. Мы хотим работать чтобы жить, а не наоборот.

К: но каковы реальные предложения? Меня интересует, предлагает ли это движение какие-то практические меры? Даёт ли оно ответы на вопросы?


J.L: Разные комиссии работают над этим. В Испании например много учёных - социологов, экономистов - которые приходят на площадь обсуждать это. Конечно, появляются какие-то ответы постепенно. Интересно то, что нет никакой "единой платформы требований", но почему-то у всех стран мира, которые сейчас вовлечены в движение, выходит очень похожий список требований и очень похожая программа действий.

К: Если я правильно поняла, мысль состоит в том, чтобы организовываться в "коммуны" на уровне городских кварталрв: в каждом квартале люди должны сами организовываться и решать свои проблемы как бы "параллельно" с работой государства. В том смысле что если им что-то нужно, они это делают сами не дожидаясь помощи "свыше".

J.L.: Да, это один из основных прицнипов - самоорганизация. Самоорганизация ведёт к автономности, а автономность - один из способов обойтись без государства. В Испании мобилизованных людей достаточно много, чтобы разделиться : одни остаются на площади, другие распределяются по кварталам, работают с соседями, знакомыми, родственниками, пытаются сорганизоваться и приводят новых людей на площадь. Во Франции людей для такой работы пока недостаточно. Сначала мы заполним площадь, а потом уже будем решать насчёт кварталов.

К: а ты можешь сказать какие там цифры по Франции? 


J.L: 26 мая в Лионе было около 500 человек, в Тулузе - 450, в Рэнне - 400, в Нанте - 350, в Байонне - 200, в Бордо - 200, в Марселе около 100. И ещё где-то 15 городов по Франции где в сумме вышли на улицу около тысячи человек. В Париже последние дни - от 800 до 1000 человек. Может казаться, что это совсем небольшие цифры. Но на самом деле в начале нас было по 10 человек в трёх городах. Буквально за пять дней мы поднялись от 30 человек до нескольких тысяч - и это без помощи профсоюзов и партий. 

К: ты не мог бы поподробней рассказать про этот принцип беспартийности? 

J.L: Это одно из самых важных правил движения: движение принадлежит всем, оно исходит от каждого. Профсоюзы и партии не могут прийти со своими флагами, символикой и прочим и заявить свои права на движение.

К: Ты хочешь сказать, что люди во Франции и в тех странах, которые участвуют в мобилизации, потеряли доверие к профсоюзам и партиям, даже оппозиционным?

J.L: Дело не только в этом. В некоторых странах есть и страх, и отрицание партий и профсоюзов - люди больше не верят в них и воспринимают их как часть большой игры. Но есть и другая причина - даже если у людей осталось доверие к партиям и профсоюзам, когда ты приглашаешь в движение профсоюз, ты разделяешь движение. Потому что это профсоюз, это партия, то есть, это уже готовая логика и идеология. Это не принадлежит народу, это не было создано народом здесь и сейчас. "Реальная демократия" исходит из народа, а не от партбюро которое существует уже десятки лет.

К: то есть идея состоит в том, чтобы вместе выработать новые формы политической самоорганизации?

J.L: Да, смысл в том, чтобы создавать. Это постоянное коллективное политическое творчество.

К: А как обстоят дела на международном уровне?

J.L.: По последним новостям, согласно
интерактивной карте движения
по всему миру около 550 собраний. Самое многолюдное в Греции, там позавчера собралось 30 000 человек, несмотря на дождь. В Италии движение набирает силу - там в последние дни было от 10 до 15 000 человек. Вчера в Дублине было 3500 человек, в Берлине уже 4 дня подряд собираются по 1000 человек.

(Берлин)

Вообще собрания проходят почти во всех городах Европы. А на мировом уровне начинает шевелиться Латинская Америка: в Сантьяго в Чили собирается до 1000 человек, в Аргентине и Бразилии тоже народ. И в США студенты начинают что-то делать. Получается, по всему миру сотни тысяч человек !

К: для тебя это скорее молодёжное движение?

J.L:Это движение пошло от молодёжи, но сейчас оно объединяет поколения, оно касается всего мира. Это молодёжь, которая принадлежит к "потерянному поколению" - это студенты и прекартитетные рабочие. Поколение потерянное в духовном, в политическом, в экономическом но ещё и в демографическом плане: был ведь бэби-бум, а потом начался "папа-бум". То есть, все должности заняты пожилыми или взрослыми людьми. У молодёжи нет места в обществе, в сравнении с предыдущими поколениями. Это "пожертвованное поколение", так его называют от Гватемалы до Гренландии. Именно от них пошло движение.

К: Вообще, то что они прибегли к оккупации пространства, можно объяснить из вот этого "потерянного" состояния. Оккупировать площадь означает в каком-то смысле держаться чего-то в мире где у тебя нет места. Заявить о своём существовании и не отпускать то, что должно принадлежать тебе - публичное пространство. Тебе кажется, что у этого движения нет прецедентов?

J.L: Оно беспрецедентно не столько из-за количества людей, сколько из-за своей формы и способа организации. Я не помню когда последний раз было движение, исходящее именно от граждан, снизу, с улицы и при этом на международном уровне! А если к нам подключатся студенты, лицеисты, какие-то ассоциации - то мы побьём все рекорды по численности движения!

К: А что нужно, чтобы люди подключались к движению?

J.L: Нужно дать ход эффекту снежного кома: прежде всего начать с себя, ходить на площадь и звать с собой всех кого ты знаешь, раздавать листовки в университетах, в лицеях, на заводах, на предприятиях,в метро. И обязательно надо слушать что происходит в мире! Вот когда ты провёл целый день раздавая листовки в метро, а потом приходишь на площадь и тебе говорят, что в Греции собралось 30 000 человек, а в Амстердаме 2000 человек вышли на площадь в одно и то же время что и ты, то тебе это даёт силы продолжать. Пока что этот ком растёт, и мы не знаем, что могло бы его остановить.

К: Но всё-таки как ты считаешь, что могло бы остановить это движение?

J.L: Если Испания сейчас остановится - это может привести к спаду мобилизации в других странах.Потому что пока что, кроме Греции, остальные европейские страны недостаточно мобилизованы, чтобы продолжать движение на том же уровне. Но после того что произошло в Барселоне 27 мая, когда полиция избила участников мирного собрания, движение будет только расти! Чем больше насилия со стороны полиции - тем мы сильнее. 

 


Но ты знаешь, что в Мадриде например некоторые полицейские принимают участие в движении? Это невероятно! Но, кажется, то что происходит, касается всех. Поэтому мне кажется в Испании они могут держаться ещё как минимум месяц.Если они хотя бы две недели будут сохранять такую массовость, то к этому моменту появятся новые страны, способные перехватить эстафету. Я думаю,первыми будут греки. Но было бы хорошо если бы подключилась какая-то страна, в которой бунты не так часты, как в Греции. Например, Англия, Бельгия... или Россия.

 


К: Знаешь, в России это очень сложно...

J.L: Да, но если бы Россия что-то сделала, это бы расшевелило все страны Европы. Представь себе - единая волна от Туниса до Сибири... несмотря на все репрессии!! И тогда была бы мощная солидарность с русскими на мировом уровне. Мне кажется, что российское население хочет того же самого, что и мы. Того, что мы называем "Реальной демократией". 

К: А какова роль интернета во всём этом? 

J.L: Конечно, роль интернета огромна! Особенно твиттер. Фэйсбук это интересно на локальном уровне. А твиттер - совсем другое дело, каждую секунду ты видишь новости со всего мира. Кстати, в Англии твиттер сейчас решили цензурировать. Они понимают, что твиттер намного более свободная штука, чем Фэйсбук. Они решили это на уровне Большой Восьмёрки: необходимо усилить контроль Интернета и всех типов социальных сетей. Одним из требований нашего движения является как раз-таки свободный  Интернет. Наш сайт http://reelledemocratie.com/ насчитывает больше 10 000 посетителей в день. На твиттере есть система "хэштэгов", так вот по миру самый популярный твит вчера был - #acampadamadrid, а на уровне Франции - #frenchrevolution, даже более популярный чем дело Доминика Строс-Кана и Большая Восьмёрка.


К: а какова в целом перспектива этого движения? Какова платформа максимум?


J.L: Изменить систему, уничтожить международные организации типа большой восьмёрки, большой двадцатки, НАТО и так далее. Предложить Конституционную Ассамблею, как это было в 1789 году, когда были составлены "тетради требований", со всеми пожеланиями народа, какие удалось собрать. Такая ассамблея смогла бы создать новую конституцию.

К: Но это опять то же самое получается. Те, кто смогут попасть на эту Ассамблею, - это же не всё население... 

J.L: Конечно, над этим надо думать! Дожны ли мы сохранять идею некой общей системы? Как быть например с Евросоюзом? В идеале конечно отменяются и ЕС, и границы. В Тунисе например после революции первым делом отменили границы и впустили политических беженцев из Ливии например. Но пока есть хотя бы одна страна, которая не участвует в движении, границы будут продолжать существовать в этой стране.


К: есть у вас поддержка от каких-то известных людей или организаций?

J.L: Нас поддерживают Anonymous, официально! Они делают для нас видео, для всех стран, которые участвуют в движе. А ещё они пообещали делать хакерские аттаки, не только для того чтобы снабжать нас нужной информацией, но и ля того чтобы сократить возможности правительства. Например в Тунисе они взломали национальное бюро расследований, типа вашего ФСБ, на два дня! Представь, если то же самое случится во Франции или в Росии!Нам нужна поддержка Anonymous,  и я очень надеюсь что через пару дней мы узнаем что например Bercy, министерство финансов, взломали!

К: Спасибо тебе большое! А ты можешь напоследок дать мне пару советов? Что мне сказать русским, чтобы они нашли в себе силы  и желание выйти на улицы и присоединиться к этой мощной международной волне?

J.L: Россия должна присоединиться к нам! Мы знаем, что у вас есть интересные протестные группы и вообще что-то происходит, люди кажется начинают просыпаться. Надо только не дать им снова уснуть! Мы поддержим вас, если вам будет тяжело. Но начинать надо сейчас: именно сейчас! Возможно, это первый раз в истории, когда начинается такой движ на мировом уровне!!! Так что если вы хотите что-то менять - это нужно делать прямо сейчас!

К: А ты знаешь что в России с 2009 года каждое 31ое число месяца люди выходят на одну и ту же площадь, в одно и то же время, и площадь переименовывают в Площадь Свободы. Они туда приходят чтобы защищать свободу собраний: обсуждают социальные и политические вопросы, пытаются понять что и как возможно изменить в стране. Но их каждый раз очень быстро разгоняет полиция, через час-полтора большинство активных участников уже едет в автобусах ОМОН.

J.L: Вот это да! то есть, вы уже всё предвидели?? Ещё до Египта с его площадью Тахир? До Испанской Пуэрта Дэль Сол? Как всегда, вы угадали форму, в которую обернётся революция 2.0, если она возможна. Ваша проблема была видимо в том, что вас никто не поддержал на международном уровне. Представьте себе такое же собрание, только одновременно с несколькими сотнями тысяч людей в 550 точках мира! Это не одно и то же! И конечно же, нужно возвращаться на площадь каждый день, 31е должно у вас наступить навсегда. Эти собрания имеют смысл только если вы возвращаетесь на то же самое место, несмотря на побои и репресси полиции. Вы думаете, что в Европе менты добрее? Посмотрите видео с разгонов демонстрации в Барселоне. Во Франции самая экипированная полиция из всех европейских стран - они используют и воду с кислотой, и пластиковые пули, которые бьют очень больно и способны ранить человека, оставить слепым на один глаз... Я знаю, какие жестокие менты в России, но нужно всё равно возвращаться на площадь Свободы, никогда с неё не уходить. В этом ключ.


говорила и переводила Ксюша Лотус

Вот вам несколько ссылок про всё это :

Мировая карта движа:
#campmap for #worldrevolution
www.thetechnoant.info

Сайты движей в разных странах:

http://reelledemocratie.com/
http://www.yeswecamp.net/
http://www.acampadaparis.com/
http://elcruasanambulante.com/

Хэштэги в твиттере:

Общее движение - #globalcamp
Европейское - #europeanrevolution
Французский движ - #frenchrevolution
Парижский движ - #acampadaparis или #DRPARIS
Испанский движ -  #spanishrevolution
Итальянский движ - #italianrevolution
Английский движ - #Ukrevolution
Немецкий движ - #germanrevolution
Португальский движ - #portuguesrevolution

Facebook
http://www.facebook.com/reelle.democratie.maintenant
http://www.facebook.com/reelle.democratie.maintenant#!/pages/D%C3%A9mocratie-R%C3%A9elle-Paris-page-officielle


я продолжаю следить за ситуацией в Париже. Ближайший крупный движ намечен на завтра, 29 мая - "взятие Бастилии".

Формула удачного самосожжения

26 апреля в пригороде Бордо безымянный работник Франс Телеком сжёг себя заживо на автостоянке. Ему было пятьдесят семь лет, он не оставил записки, не сказал никому ни слова. Приехавшие на место события скорая и пожарная службы смогли только констатировать его смерть. 

Реакция левой молодёжи на это событие не заставила себя ждать - несколько сотен постов на фэйсбуке с вопросами: когда же начнётся революция? ведь мученики и самосожженцы неизбежно должны побудить народ просыпаться и валить на улицы? Ребята на фейсбуках с тоской ждут свою Пражскую Весну... А народ живёт, народу не впервой.

С 2008 по 2009 год Франс Телеком уже переживал волну самоубийств, вызванных сокращением кадров (так объясняют это психологи компании). И это лишь одна из многочисленных крупных компаний Франции с крайне высоким уровнем самоубийств среди работников. Реакция начальства - открыть кабинет психотерапии для сотрудников. Реакция народа - наблюдать: то ли ещё будет! 

После самосожжения студента-философа Яна Палаха, 19 января 1969 года, последовали ещё 26 попыток самосожжения среди пражской молодёжи. А потом - бунт, переворот и освобождение... После самосожжения молодого тунисского торговца маслом Мухаммеда Буазизи, 4 января 2011 года, тунисский народ сверг своего тирана. 

Ставить знак строгой импликации здесь не имеет смысла. Но в нашем воображаемом этот знак уже поставлен: свободе необходимы жертвоприношения.  Тогда пойдут бродить туда-обратно вспышки, и воспламенится народный торф, выбрасывая в воздух лаву и пепел. И горящие головы будут смотреть вперёд - в воображаемое время Освобождения, где огненно-красный цвет революции переходит в Синее Свечение Свободы.



Но теперь мы знаем - самосожжения в публичных местах недостаточно для революции. Ей наплевать на сгорающие человеческие спички. Это огромное голодное животное, невидимое и неощутимое - никто не знает, где оно прячется и как вызвать его на бой.

Многие были уверены, что занимаются революцией, хотя занимались лишь поиском выхода из собственной головы. Многие точили ножи и натягивали на глаза капюшоны. Многие были уверены, что делают что-то чрезвычайно важное для общества, и, в жажде отдать себя животному революции, забывали своих женщин. А женщины быстро понимали, что никакой революции не происходит. Женщины прекрасно знают, когда начинается революция - они тогда  становятся дикими и бегут босиком по улицам, голые душой и восторженные телом. А пока что - только утомительная псевдочесотка. 

Так вот, экспериментально доказано, что самосожжение не обязательно приводит к революции. Если вы не верите - можете проверить на себе.

первое марта. Франция спит.

здесь уже распускаются розы
пока размешивая ногами снег
спасаясь от артиллерийской угрозы
моя мама перебегает на красный свет

челюсти льда целятся,
хотят укусить её за капюшон,
но у меня есть тайная связь с её вещами,
и моя молитва взламывает этот сон:

мама останавливается, чтобы подобрать ключи.
в полуметре от неё разбивается сверкающая льдина.
в это время птицы на моём подоконнике доедают багет,
я не могу забыть про блокаду. я никогда не выкидываю хлеб.

здесь уже распускатся розы,
река течёт как и у нас, только не разводят мосты.
можно свободно собираться на улицах мирно и без оружия,
но ребята засушили знамёна и скурили свои цветы.

в Ливии все площади в женщинах и солдатах,
а здесь ничто не истинно и народу есть что поесть.
да, вечерами молодёжь выходит на улицы пить и танцевать,
но это не моя революция.

ответ на вопрос о том, почему я так долго не писала в блог

мы остановились на бензозаправке в Испании, было около трёх утра, январь, но никакого пара изо рта. 
удалось найти вайфай, и тогда я прочитала письмо Олега из тюрьмы - про лампу, от которой за первый год люди слепнут,а дальше им уже не страшно, лампа или нет лампы.
и тогда в животе появились холодные шестерёнки, вращающиеся туда-сюда.
почти что тошнило - потому что вот такая вот у меня страна. сначала я гадала о методах: террор или не террор? и только в Бордо я поняла, что этот вопрос был неправильный. вот правильный: сколько раз надо взорвать поганый красный улей в середине москвы, чтобы уничтожить всех оборотней, кормящихся за счёт нашей свободы??
и с тех пор мне стал сниться Питер. я закрываю глаза и вижу мост Белинского. я вижу это лето, 17 июня, через 3 дня после Литейного Хуя мы идём по моту Лейтенанта Шмидта, и Лёня находит на асфальте запечатанный пакет ветчины.
я возвращаюсь в Париж, скидываю все вещи в центр своей общажной комнаты и еду к Бланко, потому что не могу оставаться одна. Бланко свистит в душе советский гимн, а я читаю книгу про экологическую угрозу - полная ерунда, профессор Зарка захотел, чтобы мы купили его книгу и прочли её вместо экзамена. так и быть, я читаю эту книгу и вижу Питер. вижу дождь в Питере из окна кафе Зум. вижу снег в Питере, там где площадь Восстания, ужасная китайская стройка и месиво снега. я бреду с кучей книг в сумке, холодно, темно, жёлтые фонари, мимо своей старой школы, мимо магазина 24 часа, мимо садика где пьют ред девил, мимо дома Кутянского, заворачиваю за угол, по озерному переулку, где во время дождя собираются гигантские лужи, в арку мимо храма, во двор с плющом на стене, домой, два лестнечных пролёта. мама и кот.

это первый раз со мной случилось.
первый раз за всё время здесь. после бредового автостопа в Марсель, безумного путешествия Испания-Португалия и недели медитаций на острове в атлантическом океане, я везде вижу Питер, и у меня сводит сердце. как хорошо это чувствовать! маленькие льнопрядильные машинки стрекочут в сердце!

до этого я жила, растворившись среди бастующих студентов, глотала огромными порциями всевозможные сквоты и генеральные ассамблеи. мне ничего не хотелось писать в свой блог, я забросила музыку, потому что Кристоф перестал меня вдохновлять, потому что хотелось панк-рок и хардкор про ACAB, а не песенки о маленьких лисичках. в ноябре после ареста Войны был шок, я стала искать людей, способных к солидарности и действию, и случайно нашла Своих - Бланко, Клемента, Еву, мы создали артгруппу и начали делать акции. и мне не хотелось ничего писать, потому что жизни стало слишком много.

и сейчас вдруг я оглядываюсь и вижу четыре месяца в Париже как один лихой порыв ветра. возрастающая степень свободы, приближение к той жизни, о которой я мечтала. но только в чужой стране. и это "чужое" иногда почти незаметно, когда Бланко и Ева, когда со своими, когда во сне, когда в одиночестве, когда в красоте. но я теперь каждый день я вижу Питер. я думаю о своей стране, там горько, и я хочу, чтобы у нас было столько же свободы, сколько есть здесь - чтобы вот так запросто сесть в машину и уже через шесть часов видеть Пиренеи. чтобы выходить на улицы огромными толпами, поджигать полицейские машины и оставаться на свободе, захватывать заброшенные дома и творить из них настоящие новые миры, чтобы не было границ.

а может это так надо, что горько. это наша чаша, и мы её пьём. только вот где бы мне достать бомбы для тех, кто подкинул нам яд?

кое-что о протестах во Франции


 Вчера, 12 октября, в Париже вновь бастовали, вновь были перекрыты основные транспортные линии парижского метро (ходил 1 поезд из 5). те, кто предпочёл массовой демонстрации у Монпарнасса свои обычные дела, явно были не лучшего мнения о "несогласных".  Для воздерживающихся от политического действия парижан всё это -чужая игра, мешающая нормальным людям добраться домой или на работу. И я не могу сказать, что они не правы.

 Есть что-то странное в решении работников RATP и SNCF (две крупнейших французских компании, обслуживающие метро, наземный общественный транспорт и железные дороги). Во-первых, они бастуют, перекрывая людям саму возможность добраться до демонстрации. Лично я вчера была вынуждена ехать до ближайшего открытого метро на трамвае, чтобы наконец-таки пробраться к Монпарнассу. Во-вторых, они только мешают формировать нужное общественное мнение о протестной кампании: люди в метро недовольны забастовкой, они переносят свои негативные эмоции на оппозицию, а Сарко остаётся в безопасном забвении. Мне даже пришло в голову, что это мог быть его спланированный ход: пусть протестующие создают максимально неудобную ситуацию в городе - эмоциональная пробка сдвинет внимание с ненавистной всем пенсионной реформы.

 Эта ситуация напоминает мне об ЭТА и их символе - секира и змея. Пришло время подумать о змее. Сколько можно использовать одни и те же формы протеста, когда очевидно, что они оборачиваются против тебя...

 Увы, но про запас у меня есть ещё одна мысль, она намного печальнее всех этих недовольных частных замечаний. Кто бастует во Франции? Прежде всего, все забастовки национального масштаба традиционно начинаются с забастовок RATP и SNCF. Работники этих организаций имеют огромное количество льгот от государства, они в основном сидят на льготах, страховках, бонусах. И если эти льготы оказываются под угрозой, люди готовы выйти на "баррикады" (то есть, пройтись с флагом своего профсоюза и покричать заранее подготовленные слоганы).
 
 Бастуют прежде всего те слои населения, которые максимально защищены государством (то есть, зависят от его решений). Это больше не рабочий класс, которому нечего терять, кроме своих цепей. Это класс застрахованных, взявших машину в кредит. И они выходят, чтобы защитить свою защищённость! Нет, никакого свержения существующего строя, никакой борьбы с капитализмом!  НАП (Новая Антикапиталистическая Партия Франции) заявляет, что борется с неолиберальной идеологией как таковой, но разве борьба за пенсии - это борьба с неолиберализмом??? Удивительные требования, погружающие людей ещё глубже в пучину зависимости от государства.
 
  В идее пролетарской революции была освободительная сила, потому что после неё хоть потоп. Потому что за ней должно было последовать отмирание государства как такового. Потому что это не реставрация ветхих деталей, а полная деконструкция механизма. Современные движения во Франции локальны и напоминают маленьких птичек, живущих на спине у крокодила. Они питаются и существуют друг за счёт друга - обеспокоенные льготами и предоставляющие льготы.

 Я вовсе не хочу ставить крест на идее французской революции 21 века. Просто я наконец смогла сделать первое обобщение из своих наблюдений. Надеюсь, скоро я столкнусь с чем-нибудь живым и сильным, что сможет изменить моё мнение. Я жду, когда же они поднимутся от борьбы за пенсии к борьбе против работы. Anarchie pour la France !!!

p. s. поеду смотреть на митинг у Сената. это в Люксембургском саду, будет красиво.

Демонстрация в Париже 23 сентября: фоторепортаж


   23 сентября французы по всей стране вышли на демонстрацию против пенсионной реформы, принятой правительством Саркози. Суть реформы вкратце такова: пенсионный возраст повышают с 60 до 62х лет (как для мужчин, так и для женщин, ведь Франция - страна равенства полов, хехе!). Однако есть небольшой нюанс: для того, чтобы получать пенсию в полном объёме, нужно иметь рабочий стаж минимум 40 лет. Большинство французов начинает работать не в 20 лет, а в 25-27 лет. Таким образом, полную пенсию они смогут начать получать не раньше 65-67 лет.
   Французы недовольны. Вот что говорит Клод, 27 лет, программист: "Во всех европейских странах пенсионный возраст начинается с 60ти. Я не собираюсь батрачить до 62, а потом ещё и дожидаться 67, чтобы получать нормальные деньги. Пенсия должна выплачиваться в полном размере уже с 60ти лет, квоты на работу должны быть понижены с 40 лет как минимум до 37!" Именно это условие и стало главным требованием демонстрации 23 сентября: "Пенсия в 60 лет в полном размере!"
 
   Мне удалось посетить манифестацию в Париже, и я рада поделиться с вами своими ощущениями.

   Collapse )

сквот на улице Мольер

вчера первый раз была в парижском сквоте. туда меня пригласил мой однокурсник Кристоф. он пишет свою магистрскую про причины деления французских металлистов на ультралевых и ультраправых. У нас с ним одна и та же научница - мадам Биргитта Орфали, чудесная "мама". Она всем напоминает маму, даже мне чуть-чуть.

Так вот, Кристоф-похожий-на-хиппи пригласил меня в сквот в районе Ivry-sur-Seine. Там как раз шла вечеринка по случаю возвращения его друга из Казахстана: в компании со своей девушкой он провёл два месяца в путешествии по казахстанским степям, делая фоторепортаж для какого-то французского издания. Ночевали то в палатке, то снимали комнаты у местных бабулек. Темой вечера стал сушёный козий сыр, куски которого французы в ужасе кидали на землю. Этот сыр сказал им о жизни казахов больше, чем все байки возвратившихся путешественников. Один датчанин, присутствовавший на вечеринке, заявил, что он "лучше будет есть пластик чем этот сыр. Разве это вообще сыр? Это сыр очень старого козла. Или старый сыр козла. Но это не козий сыр!"

О сквоте.
Это двухэтажный милый домик с электричеством, водой, интернетами, внутренним двором, плетёной мебелью, комнатными растениями. Живёт в нём человек 10-12. У некоторых из жильцов есть свои машины. В одной из комнат - фотолаборатория, в другой - художественная мастерская, я застала там человека в наушниках и переднике, он рисовал огромную картину с мифическимим существами в иорданском стиле.

Ориентация сквота, конечно, не политическая. Кроме пары-тройки анархий, нарисованных на стенах, и стикеров "Ni maître, ni esclave" ("Ни господина, ни раба") там не было ничего, напоминающего о протесте. Разговоры в основном были "за музыку": обсуждали прошедший двумя днями ранее фестиваль Intersquat, на котором выступают группы со всех музыкальных сквотов Парижа. "Главный" по сквоту - человек без переднего зуба - близкий друг the Stoogies, а клавишные партии для его последней песни пишет... Мэрилин Мэнсон.

Удивительное дело. И при всём при этом присутствует казахский козий сыр: маленькие жёлтые шарики, испускающие пряное зловоние.
От сыра все отказались, вместо него принесли пасту с соусом песто.

Вот так и живут сквоттеры в Париже: пьют пивасик и вкусное вино, сидят в интернетах, записывают альбомы с мерилинами мэнсонами. Раз в месяц они платят за электричество и воду, как порядочные граждане. Все ведь равны перед законом?


  Закон о сквотах во Франции подразумевает, что, в случае закрытия сквота, полиция обязана предупредить жильцов минимум за месяц до расселения. Так, чтобы сквоттеры успели собрать свои вещи и найти себе другое жильё. Аккуратно, гуманно, без шума.

  Когда накануне первомая 2010 разгоняли Маму (так назывался сквот на Малой Монетной в Петербурге), ребята даже не успели доесть свою гречу из пластиковых тарелок. Менты просто ворвались, выбив двери, и выгоняли людей из сквота силой. Все транспаранты, приготовленные к первому мая, были разорваны. Провода вырваны с мясом, мебель сломана.

  Здесь полиция присылает уведомление по почте. Случается даже, что сквот, который пообещали закрыть, так и не закрывают. Люди живут там годами, не зная никаких проблем ни с полицией, ни с соседями. Есть целые улицы сквотов - например rue Molière, на которой я как раз и была вчера. По этой улице катаются весёлые дредастые африканцы на тележках из супермаркета, стены домов разрисованы: "Anarchie, amour, ambition".
сквот1

  Но я даже и не знаю, что лучше. Здесь протест давно банализирован: бастовать, оккупировать, жить в сквотах - обычное дело. Видимо, за это они и боролись - чтобы спокойно пить белый мускат, развалившись в соломенном кресле, заказывать пиццу и проявлять фотографии в собственной лаборатории.

  сквот 2




   Пока что самый лучший сквот в моей жизни - ныне разогнанный сквот на Поварском переулке. Именно там я познакомилась с будущими музыкантами Lévitation Magnétique. Там была жизнь и музыка. Посмотрим, что будет здесь.


город в городе: Cité Universitaire


  Место где я живу называется Cité Internationale Universitaire de Paris. Сюда съезжаются студенты со всего мира. Если верить данным из глянцевого буклета - здесь проживает более 10 000 студентов, исследователей и творческих работников из 140 стран.

   Почти каждая "развитая" страна имеет здесь свой павильон: у американцев самый большой и пафосный особняк, есть свои дома у норвежцев, аргентинцев, испанцев, бразильцев, канадцев, индусов, швейцарцев... У русских своего дома нет. Тем лучше для меня и моего французского. Я как представитель великой державы живу в павильоне под названием Fondation Deutsch de la Meurthe (DDLM). Здесь под одной крышей варятся жители всех стран "третьей планеты".

  Мой павильон самый старый, он был построен и открыт для студентов в 1925 году на пожертвования некоего Эмиля по фамилии Дёйч дела Мёрт. Фонд DDLM - это архитектурный ансамбль из шести корпусов, выполненный в мегаготическом стиле. Главное здание фонда увенчано башней с часами.



В тени деревьев прячутся колонны из серого камня. Первые ассоциации - Хогвартс: сейчас меня будут учить исчезать и появляться. Но нет, дядечка на ресепшене прозаичен: он даёт мне ключи от комнаты, бумажку с регламентом города-в-городе (про себя я уже называю эту брошюрку Конституцией) и желает комфортной жизни.

 Моя комната носит номер 209, точно такой же номер был у школы, которую я закончила. Да, в этом есть какая-то рифма, это уютно. Никакой каббалы, просто легче запомнить номер. Хотя кто знает, какие ещё сюрпризы подкинет мне этот хогвартс.

 В комнате есть всё для счастливой жизни. Прежде всего - окно с видом на приличный кусок неба, готичную башню и чудесные зелёные кусты.

вид из окна моей конаты

вид из окна моей комнаты





Днём в комнату влезает куча солнечного света, а этого у меня никогда не было в Петербурге: окна моей питерской комнаты упираются в дом с голыми каменными женщинами. Комната просторная, прямо перед окном - удобный большой деревянный письменный стол с лампой и тремя ящиками.

рабочее пространство)

рабочее место (студент имеет право заниматься мирно, без оружия....)



Господи, как давно у меня не было письменного стола! Благодать! Здесь есть всё для того, чтобы спокойно учить свою социологию: одиночество, бесплатнейший вайфай круглые сутки и доступ к электронной библиотеке моего университета...

  Да, мне особенно пришёлся по душе маленький коричневый холодильничек. Пузатый электролюкс вмещает в себя ровно столько еды, сколько я могу себе позволить после оплаты медицинской страховки и вступительного взноса в университет. Чего здесь не хватает, так это большого зеркала, я не вижу себя в полный рост. Быть может, это полезно для моей фантазии, но всё же, если когда-нибудь я пойму, что могу себе позволить большое зеркало, оно здесь появится, по-любому.

кровать, шкаф для еды, дверь, телефон ну и всё такое


В этой комнате очень приятно находиться. Отсюда не хочется выходить, вот что. То и дело я слышу за стенкой болтовню на всевозможных языках. Кухня у нас у всех общая на этаж. Именно на кухне люди знакомятся. Первый вопрос - ты откуда. Второй - на кого учишься. И так далее. На кухне классно, окна выходят в садик. Она светлая и большая, с огромным столом из нержавейки.

Душ весёлый, с красными стенами. О том, что горячую воду отключат 20 сентября, я узнала, получив письмо на электронную почту. Письмо с кучей извинений, очень мило. Жду, когда у нас в России ЖЭК будет присылать жильцам мэйлы или звонить по скайпу, предупреждая об отключении воды.

В туалете стены в голубую мозайку, он чистый с хорошей акустикой, я там пою. Пока у меня нет группы ЛЕМ, я пою в туалете. Тоже вариант.

Вот и всё пока что про мой павильон.
 

Я ещё добавлю кое-что про Ситэ (Cité). И это будет что-то важное.

Международный Университетский Городок Парижа - это место, о котором я всегда мечтала, представляя студенческую жизнь в Европе. Французы говорят, он больше похож на кампус из американского фильма, но он в Париже, и это прекрасно! Здесь есть всё, что нужно для жизни: здесь есть дешёвая столовка и чуть более пафосное кафе, банк, медицинский пункт, прачечная и танцплощадка. Здесь даже есть свой театр, в который ходят не только жители Ситэ, но и зрители со всего Парижа (открытие сезона в октябре, я сразу же отпишусь, как только побываю на спектакле).

Территория Ситэ покрыта зеленью, абсолютно вся: здесь есть чудесные просторные лужайки, забавно подстриженные деревья, теннисные корты, маленькие укромные уголки... Здесь есть бассейн, тренажёрный зал, йога, восточные единоборства.. (абонемент на 3 месяца стоит 40 евро: безлимитное посещение всего-что-пожелаешь!) Свободный доступ в библиотеку, компьютерные классы, копировальный центр.. ни одного полицанера или чего-то похожего на власть. Везде урны с экологическими указаниями (пластик сюда, стекло туда...). Все друг с другом здороваются и готовы помочь если что.

Напротив Ситэ находится парк Монсури (Montsouris). Я зову его Парк Улыбчивого Холма. В парке огромный пруд с уточками, которых низя кормить, ручейки, водопадики, фонтанчики и.... бесплатнейший вайфайчик на всей территории парка! В парке всё время кто-нибудь бегает трусцой. Как сказал мне мой знакомый Клод, "бегать по кругу - это у нас в характере, это национальное, для этого нужно что-то иметь особенное, я не знаю..."

Чтобы добраться от Ситэ до моего Университета (Сорбонна, факультет социальных и гуманитарных наук) мне нужно 20 минут. Из них 7 минут я еду на RER, это полуэлектричка-полуметро, которое периодически выныривает на поверхность. Я выхожу на станции Luxembourg, рядом со знаменитым Jardin de Luxembourg. За оставшиеся 13 минут я совершаю божественную прогулку по 6 округу: сперва по бульвару Сан Мишель, Сан Жермен и, наконец, дохожу до Rue de Saint-Pères, на которой и стоит мой факультет.



Примерно вот так обстоят дела с моей жизнью в  "общаге".
Теперь я не понимаю, как может быть иначе.
И мне очень очень жаль, что в моём городе в общежитиях нет ни то что вайфая, но даже нормальной столовой.  Мне делается очень горько, когда я вспоминаю эти ужасные разваливающиеся корпуса общаги СПбГУ и несчастных студентов, вынужденных выселяться в Петергоф, потому что в их комнаты вселяют за деньги совершенно чужих университету людей.
Я надеюсь, я смогу здесь кое-чему научиться. Я имею в виду студенческую солидарность. Я хотела бы вернуться в Россию с чем-то полезным, чтобы и у наших студентов тоже был свой Город в городе.



первые встречные

я прилетела в Париж 14 сентября.
из окна самолёта окрестности Парижа - коврик, причёсанный бобриком, всё присвоено. это совсем другая страна, но я ничего не могу о ней сказать: горстки домиков кучкуются, защищаясь от надвигающихся со всех сторон пастбищ. малюсенькие белые машинки ползут по аккуратненьким дороженькам.

мой сосед по самолёту трижды за полёт поменял национальность: внешне он был итальянцем, по манере читать журнал - французом, а оказалось - русский. имя вылетело из головы. он и его молодая подруга прилетели в Париж на сорок дней - умер кто-то из его близких друзей. растроганный личной трагедией, а может, и просто по доброте душевной, он предложил мне прокатиться с ними на такси до удобного мне метро. "нахаляву" - как он выразился. тем более что я русская, как и они. он думал, что мне шестнадцать. узнав, что я философ, стал рассказывать о своей любви к Ницше. мне оставалось только пялиться в окно и медленно и неизбежно осознавать, что я въезжаю в Париж.

меня высадили у метро Сан Лазар. в парижском метро билеты продают дяденьки!! у нас такого не увидишь. дяденьки вежливо объясняют как куда доехать, отмечают всё ручкой на карте метро и отдают её тебе совершенно безвозмездно. я купила билет и отправилась к турникетам. мой багаж туда не влез, и билет потерял свою силу (о ужас! неужели придётся покупать новый????) откуда ни возьмись появляется молодая девушка с очаровательной улыбкой, она берёт одну из моих сумок и тащит к какой-то странной двери (оказалось, для багажа). по негласной договорённости дяденька-билетёр открывает эту дверь, и мы попадаем-таки внутрь. пока она тащит мою сумку, я узнаю, что она учится в Париж-8 на кинематографиста, что кроме комедий и романтических фильмов французы ничего не снимают, и поэтому её родной кинематограф обречён на вечное самоповторение. какое-то время мы едем в одну сторону (другой стороны просто нет), но вот моя остановка, и два чемодана вываливаются из поезда.

я в принципе была готова к тому, чтобы тащить всё самой. после алтайского трипа по горам с двадцатикилограммовым рюкзаком ходить по ровным лестницам парижского метро казалось мне ерундой. но парижане в этот день - и я не знаю, в чём тут секрет - сговорились мне помогать. это была настоящая феерия доброты и гостеприимства. лишь только поезд увёз молодую кинематографистку, я с моими чемоданами попала в поле внимания двух "странствующих рыцарей" (это по их выражению). один из них был из Люксембурга, другой - из Мартиники. Им тоже оказалось по пути, но они решились дотащить мои вещи прямо до квартиры, где я должна была провести первую ночь. 

квартира принадлежит Саманте Перез - девушке из Коста-Рико, выпускнице Pomona College. по её выражению, академический мир её утомил ("нужно постоянно всем улыбаться, и потом все эти работы, постоянно что-то писать"), она получила степень бакалавра и призналась себе, что хочет просто зарабатывать деньги. теперь она живёт в Париже, в её двухкомнатной квартирке уютно и чудесная постель.
её молодой человек - Нико Баро - невысокий приятный француз с небольшим пузиком, обожает футбол. простой и беспредельно добрый. пятнадцатого сентября он провозился со мной целый день, помогая мне сориентироваться в многоступенчатой французской бюрократии: мы отвезли вещи в общежитие, где мне вручили ключ от комнаты и "временную регистрацию", мы сделали банковскую карту и зарегистрировали французскую симку, оформили медицинскую страховку и записали меня в университет... я узнала всё о том как брать велики в прокат, как правильно ездить в метро, где лучше всего покупать еду и книги...

...я узнала, что в Париже удивительно добрые люди!

и я не понимаю, в чём тут причина.

один из тех, кто помогал мне в первые дни, - тунисец по имени Айман, - утверждает, что люди приходят на помощь незнакомцам, если сами бывали в подобной ситуации. кто знает, какова истинная причина этой доброты. в любом случае, первые встречные в Париже - что твои ангелы-хранители. этот город не даст мне потеряться!